Агентства ООН:

В течение четырех лет Зейд Раад аль-Хусейн, Верховный комиссар ООН по правам человека неустанно призывал к ответу правительства, нарушающие права своих граждан, и выступал в защиту обездоленных и угнетенных. В интервью Службе новостей ООН он подводит итоги своей работы, которая не способствовала его популярности у власть имущих.

Иорданский принц Зейд Раад аль-Хусейн стал первым мусульманином из арабской страны, занявшим в 2014 году пост Верховного комиссара. Опытный дипломат, он служил послом своей страны в США, был Постоянным представителем при ООН. Он сыграл ключевую роль в создании Международного уголовного суда в качестве председателя Ассамблеи государств-участников Римского статута.

Zeid

В своем последнем интервью Службе новостей ООН Зейд Раад аль-Хусейн откровенно рассказал о том, чего стоила ему эта нелегкая работа.

Служба новостей: Если сравнить ситуацию с правами человека в 2014 году, когда вы вступили в должность, и сейчас, – что изменилось?

Зейд Раад аль- Хуссейн: Я помню, что, когда я начал работать в этой должности, как раз появилось это жуткое видео ИГИЛ [на котором пленникам отрубали головы], которое повсюду вызвало ужас. В то время начал углубляться кризис в Сирии и Ираке, ну и, конечно, в начале 2014 года ИГИЛ «вышел на арену». Это привело к тому, что, во-первых, страны решительно начали разрабатывать контртеррористические стратегии, которые, по нашему мнению, содержали излишние меры. Любое государство обязано защищать своих граждан. Это понятно. Терроризм – это отвратительное, одиозное явление, его нужно заклеймить и с ним нужно бороться.

Но каждый раз, когда предпринимаются экстремальные меры, когда арестовывают кого-то, кто явно невиновен, мы настраиваем против государства не только самого этого человека, но и всех его близких. Десяток людей или даже больше начнут склоняться к экстремизму.

«Каждый раз, когда арестовывают невиновного, мы настраиваем против государства не только самого этого человека, но и всех его близких»

Второй момент – это споры вокруг миграции, когда подняли голову демагоги и те, кто воспользовался ситуацией, сложившейся в Европе, в собственных политических интересах. Дальше – больше. И с каждым годом наступление на права человека только усиливалось.

Служба новостей: Вы открыто критиковали правительства и отдельных политиков по всему миру за нарушение прав человека. Вы считаете, что в этом заключается миссия главного правозащитника ООН?

Зейд Раад аль- Хуссейн: Да. Управление Верховного комиссара по правам человека составляет часть ООН, но одновременно с этим – это часть общего правозащитного движения. И обе функции одинаково важны. Правительства способны защитить себя. Это не моя забота. Я должен защищать гражданское общество, уязвимые группы населения, угнетенных и гонимых. Наше Управление должно представлять интересы этих людей. И я всегда считал это своей главной обязанностью. Мы осуществляем техническую поддержку, собираем информацию и предаем ее гласности. Но, если говорить в целом, наша главная задача – защищать права самых уязвимых, тех, кто нуждается в этой поддержке.

«Правительства способны защитить себя. Это не моя забота. Я должен защищать гражданское общество, уязвимые группы населения, угнетенных и гонимых»

Служба новостей: А приходилось ли вам идти на существенные уступки, после которых остается ощущение, что Вы в какой-то степени подвели правозащитников?

Зейд Раад аль-Хусейн: Нет, в этом смысле – нет, поскольку, я думаю, что все-таки выступал с достаточно резкой критикой и даже поднял планку должности Верховного комиссара на новую высоту. Могу сказать, что почти на каждой встрече с представителями правительств я делал заявления, которые – я это знаю как бывший дипломат - они редко слышат от сотрудников ООН.

Тем не менее, учитывая масштабы страданий, которые приходится переносить людям, что бы ты ни делал, кажется, что этого недостаточно: я даю интервью, как сейчас, провожу пресс-конференцию, публикую доклад, но это не вернет матери пропавшего сына или дочь. Это не поможет немедленно остановить пытки. Я знаю также, что обитателям лагерей для внутренних переселенцев не улучшат условия жизни, в которых они живут уже 30 лет.

От этого возникает то самое чувство неудовлетворенности, о котором я говорил. Не покидает ощущение, что, что бы я ни делал, это не соответствует тем колоссальным задачам, которые стоят перед нами. Отсюда и неудовлетворенность.

«Я даю интервью, как сейчас, провожу пресс-конференцию, публикую доклад, но это не вернет матери пропавшего сына или дочь»

Служба новостей: А не казалось Вам, что так называемая «мягкая дипломатия», закулисные переговоры могут оказаться эффективнее всего?

Зейд Раад аль-Хусейн: Мы всегда помним об этом. Мы всегда пытаемся использовать дипломатический подход. Я постоянно встречаюсь с представителями правительств, пишу им письма, я, мы, звоним им. Но приходит момент, когда я понимаю – и это не случается в одночасье, наобум, – я понимаю, что средства исчерпаны, они не дали результата, и тогда я делаю публичные заявления. Иногда – устами своего пресс-секретаря, иногда – через наше региональное представительство, а иногда – лично. Но все это тщательно продумывается.

Был такой министр иностранных дел, например, с которым мне нужно было встретиться. Мы планировали направить в эту страну техническую миссию – так вот, он целый год избегал меня. Периодически я встречал его в Генассамблее, и он говорил мне: «Да, да, да…». Потом я отправил ему сообщение о своем намерении выйти с публичным заявлением, и он тут же перезвонил мне. И я уяснил для себя: если молчать, если не пригрозить оглаской, то они не будут обращать на тебя никакого внимания. Лучше перегнуть палку в сторону гласности, чем молчания.

Я начал работать в ООН в 1994 -1995 гг. в бывшей Югославии. И я видел, к чему приводит молчание, к каким катастрофическим последствиям. С тех пор, сознательно или нет, но я предпочитаю не молчать, когда на руках есть факты.

«Если молчать, если не пригрозить оглаской, то они не будут обращать на тебя никакого внимания»

Служба новостей: Что Вас особенно тронуло за годы работы на этом посту? Можете рассказать о каких-то моментах, когда общение с людьми оставило неизгладимый след?

Зейд Раад аль-Хусейн: Ну, таких случаев было много. Выслушивать истории о страданиях людей очень тяжело.

Служба новостей: А можете привести какие-то примеры?

Зейд Раад аль-Хусейн: Один из таких случаев - посещение центра содержания под стражей Эль-Апанго в Сальвадоре, где я встретился с четырьмя девушками. Самой старшей из них было 28 лет. Их приговорили к 30 годам лишения свободы по обвинению в прерывании беременности. А они утверждали, что у них были выкидыши. 30 лет тюрьмы!

Я потом говорил с человеком, который присутствовал, по меньшей мере, на одном из этих судебных процессов. Он сказал мне, что девушка была невиновна, но общество требует для таких, как она, самого строгого наказания.

Я беседовал с этими девушками в присутствии своих сотрудников, там была вся наша команда. С нами были еще помощники и переводчики. Не прошло и десяти минут с начала беседы, как всех, кто там был, начали душить слезы. Невозможно было без слез слушать о страданиях, которые пришлось пережить этим девушкам. Одна из них рассказала о том, как плод, выпавший из ее утробы, лежал на земле, и, вместо того, чтобы доставить ее в больницу, на нее надели наручники и отправили в тюрьму.

«Невозможно было без слез слушать о страданиях, которые пришлось пережить этим девушкам»

Я тогда подумал о том, что пределы человеческой жестокости поистине не знают границ! Позднее я встречался с президентом этой страны и спросил его: «Как это получается, что все эти девушки из бедных семей? Абсолютно все? Он ответил, что да, в таком положении оказываются только бедные.

Думаю, что не только там. Это происходит во многих регионах мира: как правило, именно бедные страдают больше всех. Вот эта история навсегда останется в моей памяти. И она далеко не единственная.

Служба новостей: А Вы можете выделить что-то особенно трудное или что-то, что имело особые последствия?

Зейд Раад аль- Хуссейн: Все было трудно. Когда занимаешься защитой прав человека, то постоянно ощущаешь в глубине души ответственность и желание помочь этим людям. Но я заражаюсь энергией от замечательных правозащитников, журналистов, адвокатов и активистов, которые работают в разных странах мира и проявляют большое мужество, вскрывая проявления несправедливости в отношении других людей и защищая их права. И я понимаю, что как бы тяжело мне ни приходилось в повседневной работе, это ничто по сравнению с тем, какому давлению подвергаются эти люди, и как они ему противостоят и преодолевают его.

«Настоящие лидеры – это люди, которые несмотря ни на что, борются за правое дело и зачастую расплачиваются за эту борьбу, оказываясь в тюрьме»

Zeid 2Я думаю: вот это и есть настоящие лидеры. Это люди, которые могут вдохновить других. Не то, что многие политики, которые называют себя лидерами, а на самом деле – слабые люди, заботящиеся только о собственных интересах. Настоящие лидеры – это люди, которые несмотря ни на что, борются за правое дело и зачастую расплачиваются за эту борьбу, оказываясь в тюрьме.

Я считаю, что это и есть источник нашей энергии, которая заставляет продолжать работу и выступать в защиту их интересов. Я хотел бы снова подчеркнуть: да, мы являемся частью ООН, но мы одновременно и участники правозащитного движения. И в этом фундаментальная роль ООН – следить за порядком в странах. Мы изучаем суть отношений между руководителями и руководимыми и, конечно, это очень деликатная область. Но мы убеждены в том, что люди обладают правами, а государства – обязанностями. И мы должны защищать людей, а не государства.

«Переносить нападки на ООН особенно тяжело, когда думаешь о том, как героически люди работают на местах»

Служба новостей: В течение этих четырех лет Вам приходилось постоянно соблюдать некий баланс. В результате Вы стали больше ценить работу ООН или наоборот?

Зейд Раад аль-Хусейн: Я провел огромное количество часов в конференц-залах, в последние месяцы я выступал в Совете Безопасности, но у меня в памяти останутся не столько эти моменты, сколько поездки на места, где ООН ведет фантастическую, совершенно фантастическую работу. Переносить нападки на ООН особенно тяжело, когда думаешь о том, как героически люди работают на местах: гуманитарные сотрудники, сотрудники моего Управления по правам человека, наблюдатели - зачастую с риском для себя. Я снимаю перед ними шляпу. Вот они и представляют ООН – ту самую ООН, о которой я сохраню самые добрые воспоминания.

Поделиться новостью